Что не так с идеей “вернуть леса на землях сельхозназначения государству”

За последние несколько дней по российским СМИ довольно широко разошлась новость о том, что леса, расположенные на землях сельскохозяйственного назначения, хотят “вернуть государству”. В основном цитируют публикацию в Известиях, а авторами инициативы стали представители Общероссийского народного фронта (ОНФ), направившие обращения профильному вице-премьеру В.А.Абрамченко и в Государственную Думу. Ссылки:

Сдать стволы: сельхозлеса хотят вернуть государству. Поможет ли это избежать массовой вырубки (Известия)

Лес сельскохозяйственного назначения (ОНФ)

Что не так с этой идеей (как минимум в том виде, в котором она расходится по СМИ)?

Самая главная проблема – в слишком сильном упрощении: до большинства людей, в том числе чиновников, имеющих отношение к этой теме, она дойдет именно в виде “вернуть леса на сельхозземлях государству”. А леса эти на самом деле очень разные – и если в одних случаях их действительно нужно вернуть в государству, то в других (причем по площади – в большинстве!) – ни в коем случае “возвращать” не надо (тем более, что часть этих лесов государству никогда и не принадлежала, поскольку появилась уже после распада колхозно-совхозной системы и приватизации сельхозземель).

Все леса и лесные насаждения, расположенные на землях сельхозназначения, можно разделить на три большие группы:

Во-первых, мелиоративные защитные лесные насаждения – например, защитные лесополосы, противоэрозионные посадки вдоль овражно-балочной сети, и тому подобные. Их общая площадь именно на землях сельхозназначения составляет около пяти-шести миллионов гектаров, их статус регулируется специальным законодательством (поправками к федеральному закону “О мелиорации земель”, внесенными в 2019 году, и группой подзаконных актов). Создание и содержание этих насаждений – неотъемлемый элемент эффективного сельского хозяйства в засушливых регионах страны, поэтому правильнее всего, если они в основном находятся в собственности и под управлением тех, кто занимается сельскохозяйственным производством. Конечно, какие-то крупные массивы таких насаждений или опорные лесополосы могут быть и государственными, но в целом будет правильно, если владеть ими и отвечать за них будут заинтересованные сельхозпроизводители. А государство может обеспечивать научную, технологическую и финансовую поддержку защитного лесоразведения в той мере, в какой считает это нужным.

Во-вторых, бывшие колхозные и совхозные, впоследствии “сельские”, леса. Ко времени разрушения отдельной системы государственного управления этими лесами (передачи субъектам РФ в соответствии с федеральным законом от 29 декабря 2004 года № 199-ФЗ и полной ликвидации как отдельной категории с принятием Лесного кодекса РФ 2006 года) их общая площадь составляла 40,5 млн. га. Изначально они были выделены как “леса местного значения” из “бывших крестьянских, общественных и переселенческих лесных наделов, лесов, находившихся в подворном крестьянском владении, и других лесов, принадлежавших до национализации сельским обществам и товариществам крестьян” (ст. 5 Лесного кодекса РСФСР 1923 года), но в период с 1918 по 1991 годы действительно принадлежали государству, да и границы их существенно менялись, особенно в послевоенное время. Как правило, это леса, расположенные в густонаселенных районах страны, часто непосредственно примыкающие к деревням и поселкам, имеющие важнейшее значение для местного населения. Сейчас основная часть этих лесов зависла где-то между землями сельхозназначения и землями лесного фонда – часто по одним документам они входят в состав государственных лесничеств, а по другим – располагаются на землях сельхозназначения в частной, неразделенной или неопределенной собственности. Именно в этих лесах происходят самые варварские рубки – иногда под предлогом расчистки земель сельхозназначения, иногда без всякого предлога, просто “по беспределу”. Видимо, в большинстве случаев единственным реальным выходом из этой ситуации является завершение процесса включения их в государственные лесничества, то есть в каком-то смысле возвращение государству.

В-третьих, леса, выросшие на заброшенных сельхозземлях уже после разрушения колхозно-совхозной системы и условной приватизации этих земель, то есть за последние три-четыре десятилетия. Площадь заброшенных сельхозземель, пригодных для роста леса, сейчас составляет в России около 76 млн га, в том числе уже заросших лесом – по разным данным, 30-33 млн га, и находящихся на разных стадиях зарастания – еще около 20 млн га. Оценочно, при сохранении существующих тенденций и с учетом реализации госпрограммы “новой целины”, к началу тридцатых годов площадь заброшенных сельхозземель, пригодных для роста леса, превысит сто миллионов гектаров. Часть этих лесов находится в полноценной частной собственности, часть – в паевой, большинство – в неразделенной государственной или неустановленной. Те, которые сейчас частные или паевые – государственными никогда и не были, поскольку выросли, или, как минимум, сомкнулись и стали лесом, уже после приватизации земли. Эти леса, если они уже находятся в частной или паевой собственности, невозможно “вернуть” государству – можно только отобрать у собственников, примерно так же, как это было сделано в послереволюционные годы при национализации земель, коллективизации и раскулачивании. Идеи насчет “нового раскулачивания” сейчас очень популярны в нашем обществе – но ни к чему хорошему они привести не могут, это будет просто очередной насильственный передел собственности, убивающий мотивацию к работе и развитию.

Еще одна большая проблема состоит в том, что леса на сельхозземлях, возвращенные государству (в том числе бывшие колхозные и совхозные леса), может быть, будут таким образом спасены от крупномасштабных бесхозяйственных рубок в ближайшие годы – но и сколько-нибудь осмысленного лесного хозяйства в них в обозримом будущем точно не будет. Гарантией этого является нынешнее лесное законодательство, основанное на концепции “освоения лесов” (то есть фактически использования леса как природного месторождения бревен или земельного резерва), уже почти полностью убившее лесное хозяйство на землях лесного фонда, и сейчас добивающее его остатки. Никаких улучшений лесного законодательства в ближайшие годы не предвидится – скорее наоборот, судя по готовящимся поправкам к кодексу и подзаконным актам. Да и защита от варварских рубок, в случае окончательного установления государственной собственности на бывшие сельские леса, будет весьма условной – поскольку абсолютное большинство самых разорительных рубок леса (по меньшей мере 90%) происходит в нашей стране в полном соответствии с действующими законами и правилами, с ведома и согласия органов управления лесами и всех надзорных инстанций. Кого-то, может быть, успокоит мысль, что бардак в этих лесах будет не частным, а государственным – но внешне разница между этими двумя видами лесного бардака может оказаться совсем незаметной.

Для бывших колхозных и совхозных лесов, даже с учетом этой проблемы, завершение перевода в земли лесного фонда и в государственную собственность может быть правильным выходом – хотя бы потому, что из их нынешнего двойного статуса другого реального выхода пока не видно. Но вот для лесов, выросших на заброшенных сельхозземлях за последние три-четыре десятилетия, никогда не относившихся к колхозным или совхозным и к государственной собственности – это было бы крайне ошибочным решением с очень тяжелыми и долгосрочными последствиями. Дело в том, что эти леса представляют самый главный ресурс для развития в России правильного лесного хозяйства – они, даже в зонах рискованного земледелия, на неплодородных и неудобных землях по меркам сельского хозяйства, по лесным меркам весьма продуктивны и доступны. Если хотя бы пятьдесят миллионов гектаров таких земель и лесов вовлечь в правильное лесное хозяйство – в среднесрочной перспективе (два-четыре десятилетия) это позволит выращивать до трехсот миллионов кубометров древесины ежегодно, поддерживать до ста тысяч постоянных рабочих мест в одном только секторе лесоводства, и увеличить поглощающую способность российских лесов на триста-четыреста миллионов тонн СО2-эквивалента в год. Сельское лесоводство может стать второй по значимости для развития сельских территорий отраслью хозяйства, а во многих районах Нечерноземья – даже первой. И это важно не только с социально-экономической, но и с природоохранной точки зрения, поскольку потенциально позволит в очень большой степени снять нагрузку с наиболее ценных в природном и социальном отношении лесов – оставшейся дикой тайги, зеленых, лесопарковых и водоохранных зон, планируемых особо охраняемых природных территорий и т.д. Но для того, чтобы это стало возможным, нужно, во-первых, чтобы у таких заброшенных земель появились хозяева, живущие своим трудом на своей земле и заинтересованные в ее рациональном и бережном использовании, и во-вторых, чтобы они были выведены из-под безумного лесного законодательства, убивающего почти любые ростки правильного и эффективного лесоводства. Если государство покажет собственникам земли, что оно может просто по своей прихоти опять все отобрать, или если эти леса окажутся под прессом нынешнего лесного законодательства – никаких шансов на развитие сельского лесоводства, конечно же, не останется.

Что же делать?

Бывшие колхозные и совхозные леса, застрявшие на разных этапах перевода из земель сельхозназначения (с неясной собственностью) в земли лесного фонда (которые по закону могут быть только государственными, причем федеральными), надо окончательно зарегистрировать, как государственную собственность – не просто с включением в состав лесничеств, но и с постановкой границ на кадастровый учет. Стратегически это не самое удачное решение (идея выделения лесов местного значения, ставших затем колхозными и совхозными, а потом сельскими, была вполне разумной, и потребность в таких лесах до сих пор сохраняется) – но другого пути в нынешних условиях, видимо, нет. Это устранит или снизит остроту большинства конфликтов, связанных с хаотической рубкой таких лесов, или, как минимум, отсрочит эти конфликты. Нормального лесного хозяйства в них при существующем лесном законодательстве не будет – но это общая проблема для всех государственных лесов, и ее в будущем придется как-то решать.

С мелиоративными защитными лесными насаждениями прямо сейчас ничего менять не нужно – законодательство, их регулирующее, совсем свежее и довольно-таки всеобъемлющее. Оно далеко не идеальное, но по качеству и разумности, видимо, близкое к потолку того, на что в принципе способны наши законодатели – если начать это законодательство переделывать, вряд ли получится что-либо принципиально лучшее. Об этом вообще надо всегда помнить: какой бы хорошей ни была исходная идея – ее воплощение в законодательстве в лучшем случае будет посредственным, и то если очень повезет.

А вот на заброшенных за последние три-четыре десятилетия землях сельхозназначения, заросших или зарастающих лесом, нужно просто разрешить вести лесное хозяйство, без страха огромных штрафов и отъема земли за сам факт существования на ней леса. Нужно убрать оставшиеся препятствия к этому: внести в статьи 77 и 78 Земельного кодекса изменения, допускающие сельское лесоводство; исключить штрафы и наказания за существование и выращивание лесов на сельхозземлях (при соблюдении разумных и исполнимых требований к содержанию этих лесов); включить вид разрешенного использования сельхозземель “лесоводство”, как отрасль растениеводства, в перечень видов разрешенного использования земельных участков; и предусмотреть меры по защите таких лесов, выполняющих наиболее важные для людей средообразующие функции – вокруг населенных пунктов, водоохранных, кедровников и др. А в качестве первой необходимой меры – в явном виде отказаться от разрабатываемых Минприроды России поправок к постановлению Правительства РФ от 21 сентября 2020 года № 1509, предусматривающих фактически полный запрет на развитие сельского лесоводства и подразумевающих бессмысленное уничтожение лесов на сельхозземлях.

Проблема лесов на сельхозземлях с каждым годом становится все более острой. Действующее законодательство не только позволяет использовать их самыми варварскими способами, но и вынуждает собственников их бессмысленно уничтожать (чаще всего – сжигать молодые леса вместе с сухой травой и бурьяном). Сотни или даже тысячи владельцев земельных участков готовы выращивать, содержать в порядке и разумно использовать такие леса – но не могут из-за противоречий в законодательстве, агрессивного отношения надзорных органов и явных намерений государства или отобрать результаты их труда, или заставить уничтожить. Сельское лесоводство, способное дать новый импульс к развитию многих сельских поселений и стать важной отраслью российской экономики, из-за дурных правил, наказаний и обещаний все отобрать – просто не развивается. И чем агрессивнее себя ведет государство по отношению к собственникам земли, на которой есть лес – тем меньше остается шансов на развитие сельского лесоводства в обозримом будущем. Поэтому хватит отбирать и кошмарить – пора создавать возможности для развития и поддерживать тех, кто готов жить своим трудом на своей земле, в том числе за счет выращивания и использования своего леса.

http://www.forestforum.ru/viewtopic.php?f=9&t=26401

Loading