Каковы перспективы лесоклиматических проектов в России в свете Климатического саммита в Глазго

Одной из наиболее обсуждаемых лесных тем в последние месяцы является тема лесоклиматических проектов – специальных проектов, направленных на увеличение поглощающей и климаторегулирующей способности лесов и его учет в рамках Парижского соглашения и международной торговли. Перспективы таких проектов пока остаются неясными: с одной стороны, многие эксперты считают, что решения недавнего Климатического саммита в Глазго (двадцать шестой конференции стран-участниц Рамочной конвенции ООН об изменении климата) дают им зеленый свет, в том числе конкретно в России; с другой стороны – каких-то ясных правил в формате “сделай так, и будет тебе счастье” пока нет, а уровень недоверия к таким проектам очень высок еще со времен Киотского протокола.

Попробуем разобраться, каковы реальные перспективы массового развития лесоклиматических проектов в России в ближайшие годы (именно массового, потому как единичные проекты возможны при любом развитии событий).

Что было решено на саммите в Глазго?

Решений, прямо относящихся непосредственно к лесам, на саммите было принято немного, и формулировки их выдержаны в стиле “за все хорошее, против всего плохого”. Вот ключевые цитаты:

“Конференция Сторон, выступающая в качестве совещания Сторон Парижского соглашения, подчеркивает важность защиты, сохранения и восстановления природы и экосистем для достижения цели Парижского соглашения по ограничению потепления, в том числе за счет лесов и других наземных и морских экосистем, действующих как поглотители и резервуары парниковых газов, и за счет защиты биоразнообразия, обеспечивая при этом социальные и экологические гарантии”, “просит Стороны до конца 2022 года пересмотреть и усилить целевые показатели на 2030 год в своих определяемых на национальном уровне вкладах, в соответствии с необходимостью достижения цели Парижского соглашения по ограничению потепления, принимая во внимание различные национальные обстоятельства” (итоговая резолюция саммита, перевод неофициальный);

“Мы <лидеры стран, подписавшие декларацию – прим. ред.> будем укреплять наши совместные усилия для того, чтобы: I. Сохранять леса и другие наземные экосистемы и стимулировать их восстановление (Декларация Глазго по лесам и землепользованию, перевод с сайта Президента РФ).

Цитата из комментария А.А.Романовской, члена-корреспондента РАН, директора Института глобального климата и экологии имени академика Ю.А.Израэля (полный текст комментария – по ссылки ниже):

“Более 130 стран, представляющих более 90% лесов мира, взяли на себя обязательство работать вместе, чтобы остановить и обратить вспять потерю лесов и деградацию земель к 2030 году, в Декларации лидеров Глазго по лесам и землепользованию. РФ тоже присоединилась к этой Декларации. Цели благородные, однако, отмечу, что, к сожалению, для лесного хозяйства России никаких существенных действий там не содержится. При этом «обязательства» по сокращению объемов дефорестации уже принимались в виде разных деклараций странами ранее, и ни одно из них не было выполнено”.

Кроме того, были приняты “Rules, modalities and procedures for the mechanism established by Article 6, paragraph 4, of the Paris Agreement” (“Правила, условия и процедуры для механизма, установленного пунктом 4 статьи 6 Парижского соглашения” – это пункт про механизм содействия сокращению выбросов парниковых газов в рамках соглашений сторон, в том числе про возможную трансграничную углеродную торговлю). На момент написания этого текста на сайте Климатического саммита эти правила размещены с пометкой “Advance unedited version” – “Предварительная неотредактированная версия”. Этим правилами, в частности, предусматривается возможность реализации долгосрочных климатических проектов (до 15 лет с возможностью не более чем двукратного продления до 15 лет – т.е. до 45 лет в сумме). Но конкретно про лес в документе ничего не говорится, и даже слово лес ни разу не используется. Детальные правила, относящиеся в том числе конкретно к лесоклиматическим проектам, должны быть определены в течение 2022 года.

Ссылки:

Разные уровни лесоклиматических амбиций

Представления разных российских чиновников и ведомств о поглощающей способности российских лесов очень сильно различаются, и это может повлиять на перспективы реализации лесоклиматических проектов в России.

“В рамках целевого (интенсивного) сценария предполагается рост поглощающей способности управляемых экосистем с текущих 535 млн. тонн эквивалента углекислого газа до 1200 млн. тонн эквивалента углекислого газа в лесном хозяйстве” (“Стратегия низкоуглеродного развития”, целевой сценарий – ссылка).

“Россия вносит огромный вклад в абсорбирование глобальных выбросов – как своих, так и чужих – за счёт поглощающей способности наших экосистем, в первую очередь лесов, которая оценивается в 2,5 млрд т эквивалента углекислого газа в год” (выступление вице-премьера В.В.Абрамченко на IX Невском экологическом конгрессе – ссылка).

Увеличение поглощающей способности российских лесов до 1,2 млрд тонн СО2-эквивалента к 2050 году (как предписывается целевым сценарием Стратегии низкоуглеродного развития) – очень большое, практически на грани возможного или даже чуть за гранью. Но хотя бы теоретически, если работать много и с умом, такого результата можно добиться. Специальные лесоклиматические проекты как раз и должны стать основной частью такой работы – то есть представления, заложенные в Стратегию низкоуглеродного развития, дают им шанс.

Увеличение поглощающей способности российских лесов до 2,5 млрд тонн СО2-эквивалента (в соответствии с представлениями курирующего леса и лесное хозяйство вице-премьера Правительства РФ) выходит далеко за границы возможного, и может быть обеспечено только путем подгонки данных и методик под желаемый результат. А подгонка данных и методик делает реальные лесоклиматические проекты ненужными – для “липовых” расчетов будет вполне достаточно “липовых” же проектов.

Таким образом, перспективы развития в России реальных лесоклиматических проектов отчасти будут зависеть от того, к какому уровню поглощения парниковых газов лесами будет стремиться государство. Если примерно к тому, который заложен в Стратегию низкоуглеродного развития – это может дать лесоклиматическим проектам реальный шанс на развитие (не факт, конечно, что стратегия эта будет реально выполняться – но какая-то вероятность есть). Если же к тому, который декларирует вице-премьер Абрамченко – то главную роль во всей этой лесоклиматической истории заведомо будет играть “липа” (подгонка данных и методик под угодный начальству результат), а реальные лесоклиматические проекты для такой подгонки просто не нужны.

Второй вариант развития событий пока представляется более вероятным, поскольку мнение курирующего вице-премьера для Минприроды России явно важнее, чем лес, климат и реальность вместе взятые. Судя по неофициальной информации из разных источников, связанных с Минприроды, Рослесхозом и подведомственными им организациями, интенсивная работа в этом направлении уже давно идет.

Возможные направления лесоклиматических и псевдо-лесоклиматических проектов

Самой известной глобальной лесоклиматической инициативой последних нескольких лет является инициатива по посадке на Земле одного триллиона деревьев за ближайшие десять лет (так называемая “инициатива 1t”). Она была официально запущена на Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе 2020 года, и поддержана на саммите “Большой двадцатки” в Риме в октябре 2021 года. В документах Климатического саммита в Глазго эта инициатива не упоминается, но, тем не менее, разные варианты посадки деревьев и лесов воспринимаются едва ли не большинством людей как самый очевидный вариант лесоклиматических проектов.

Это очень опасное заблуждение. На самом деле, в подавляющем большинстве случаев посадка деревьев (в частности, лесовосстановление, или лесоразведение в зонах экстремально низкой продуктивности лесов) не увеличивает, а уменьшает поглощающую способность лесов, как минимум в краткосрочной и среднесрочной (30-50 лет) перспективе. Приведем пару очевидных примеров.

1. При лесовосстановлении после сплошных рубок (а это более 90% случаев посадки леса в России как по площади, так и по количеству высаженных деревьев) обычно используются сеянцы хозяйственно ценных пород деревьев – ели, сосны, дуба, которые в раннем возрасте, тем более после пересадки из питомника с неизбежным травмированием корней, растут относительно медленно. Для того, чтобы у этих сеянцев был шанс выжить и сформировать сомкнутый древостой, за ними приходится специально ухаживать. Уход этот состоит в основном в удалении быстрорастущей поросли так называемых “пионерных” древесных пород, способных очень быстро захватывать образующиеся открытые пространства и очень быстро расти при полном солнечном освещении. То есть в большинстве случаев лесовосстановление (формирование нового леса на месте срубленного, сгоревшего или иным образом погибшего) подразумевает не только посадку, но и борьбу с порослью быстрорастущих пионерных деревьев – выкашивание, рубку или химическое подавление этой поросли. Высаженный лес почти всегда растет медленнее, а значит – медленнее накапливает биомассу и связывает углерод, чем мог бы расти естественный молодняк из пионерных лиственных деревьев.

2. В рамках дискуссий вокруг инициативы 1t очень часто обсуждалась тема посадки и выращивания леса, именно для увеличения поглощающей способности природных экосистем, в экстремально холодных или сухих районах, где естественным образом лес не растет или почти не растет – например, в лесотундре и тундре, или в высокогорьях, или в сухих степях и полупустынях. Однако, в таких условиях лес не растет или растет очень медленно именно потому, что его росту препятствуют экстремальные природные условия. Эти условия от посадки леса не поменяются – а значит, высаженные деревья будут расти крайне медленно, и столь же медленно накапливать биомассу и связанный в ней углерод. Но при этом появление инфраструктуры и большого количества людей (без которых массовые посадки невозможны) практически неизбежно приведет к резкому росту ландшафтных пожаров, которые могут за год выбросить больше парниковых газов и сажи (в СО2-эквиваленте), чем высаженные деревья поглотят за столетие.

С учетом этого, посадку леса в целом (без детализации), лесовосстановление, а также лесоразведение в экстремальных для роста деревьев природных условиях, следует отнести к псевдо-климатическим проектам, которые могут или никак не повлиять на поглощающую способность российских лесов, или повлиять отрицательно.

При этом лесовосстановление как элемент качественного лесного хозяйства (т.е. подразумевающее не только посадку деревьев и первоначальный уход, но и весь последующий цикл лесовыращивания) может иметь большое и долгосрочное косвенное влияние на поглощающую способность лесов – за счет перехода от экстенсивного (бесхозяйственного) лесопользования в диких лесах к полноценному лесоводству на староосвоенных лесных землях. Но если рассматривать это как лесоклиматический проект, то в него должны входить две составляющие: развитие лесного хозяйства на староосвоенной территории и сохранение дикого леса, спасенного за счет этого лесного хозяйства. Увеличение поглощающей способности будет в таком случае обеспечиваться не непосредственно за счет посадки деревьев, а за счет отказа от освоения дикого леса – важнейшего наземного хранилища ранее связанного растительностью углерода.

Непосредственно к увеличению поглощающей способности лесов могут привести три основных типа лесоклиматических проектов.

1. Развитие сельского лесоводства (лесоразведение на заброшенных землях сельскохозяйственного назначения, или придание ясного правового статуса и включение в состав управляемых тех лесов, которые уже образовались на этих землях естественным образом). В настоящее время площадь заброшенных сельхозземель в России составляет около 76 млн. га, а к началу тридцатых годов она, скорее всего, превысит 100 млн. га. В рамках специальной госпрограммы “новой целины” в сельскохозяйственный оборот планируется вернуть, в основном, скорее всего, временно, около 13 млн. га таких земель, и еще какую-то часть необходимо оставить для восстановления ценных нелесных экосистем и ландшафтов. Даже с учетом этого, для лесоводства можно использовать не менее 50 млн га сельхозземель – и это может обеспечить основной прирост поглощающей способности российских лесов к 2050 году (а вдобавок к этому – множество дополнительных социальных, экономических и природоохранных плюсов). В эту же категорию лесоклиматических проектов может войти развитие сети защитных лесных насаждений, защищающих сельскохозяйственные угодья, поселения и объекты инфраструктуры – еще несколько миллионов гектаров в масштабах страны.

2. Эффективная охрана лесов от пожаров. Выбросы от лесных пожаров в годы с катастрофической горимостью могут превышать суммарную поглощающую способность всех российских лесов, превращая их в целом за год из нетто-поглотителя в нетто-источник парниковых газов. Например, от одних только лесных пожаров 2021 года в Якутии выбросы углекислого газа могли достигнуть 0,8 млрд тонн. Данные дистанционного мониторинга пожаров за последние двадцать лет показывают тенденцию роста площадей лесных пожаров – а значит, возможное увеличение поглощающей способности лесов будет полностью или частично съедаться огнем. Это можно изменить за счет более эффективной охраны лесов и других природных территорий от огня (сокращения площади неохраняемых лесов – “зон контроля лесных пожаров”, максимального исключения огня из сельского и лесного хозяйства, восстановления и усиления полноценной лесной охраны, исключения законодательных мотивов к выжиганию лесов, и т.д.).

3. Сохранение диких лесов, в первую очередь их крупных массивов – малонарушенных лесных территорий. Дикие леса представляют собой важнейшие наземные хранилища ранее связанного растительностью углерода – обычно меньшая его часть находится в живых деревьях, большая – в мертвой древесине, живом напочвенном покрове и лесной подстилке, почве. При пионерном освоении диких лесов основная часть этого ранее связанного углерода быстро выбрасывается обратно в атмосферу – за счет сжигания или сгнивания хозяйственно малоценной древесины и порубочных остатков, огневой очистки лесосек, распада и усыхания прилегающих к ним стен леса, увеличения количества лесных пожаров, вспышек численности вредителей леса и т.д. Выбросы углекислого газа в атмосферу при пионерном освоении диких лесов в расчете на кубометр использованной древесины могут в разы превышать аналогичные выбросы при использовании лесов на староосвоенных землях – а отказ от такого освоения, соответственно, может внести очень большой вклад в увеличение поглощающей способности российских лесов в целом.

Дикий лес – одно из главных наземных хранилищ ранее связанного растительностью углерода


Запись научных дебатов “Лесные климатические проекты в России”

http://www.forestforum.ru/viewtopic.php?f=9&t=26144&sid=5fada0cee9817593a5cdef5c7f7d101d